Интервью с дочерью Че Гевары. Александр Титков

В 2003-ем году Москву посетила дочь команданте Эрнесто Че Гевары — Алейда Гевара Марч. Товарищ Алейда, которую на родине называют послом Кубы во всём мире, провела ряд встреч с представителями российской общественности, посвящённых современному положению дел на острове свободы и, конечно же, памяти легендарного латиноамериканского революционера. На одной из таких встреч наш автор, Александр Титков, встретился с Алейдой Гевара и взял у нее интервью, которое мы и предлагаем вашему вниманию.

— Каким человеком был ваш отец?

— Мне очень трудно говорить о Че, потому что я сама знала его недолго. Когда он погиб, мне было шесть лет. Поэтому, когда мне нужно говорить о нём, я ищу что-то из его собственных речей, выступлений и записок и тогда чувствую себя более уверенно. Могу сказать, что он был очень критичным и всё время смотрел вперёд, в будущее. Хотя вот одна история. Когда Че в 1960 году поехал в СССР, я ещё сидела в животе у мамы. А он был уверен, что родится сын, и даже придумал ему имя — Камильо. И вот в СССР ему сообщают, что у него родилась дочь. Тогда он посылает моей маме телеграмму: «Выбрось её с балкона!» Мама перепугалась. Она ещё не знала, что это у него такой чёрный юмор. Потом, когда отец вернулся домой, мама два месяца не подпускала его ко мне. Прошло время, и он снова уезжает, а мама снова ждёт ребёнка. Приходит время рожать, мама в ужасе, но, слава богу, родился мальчик. Когда отец вернулся домой, рассказал, что в Париже зашёл в Лувр и увидел там картину Леонардо да Винчи «Мадонна с младенцем». Он обратился к ней: «Мадонна, что моя жена принесёт мне в животе? Пусть это будет Камильо!» И Камильо родился. Я долго обижалась на него за эту историю, пока Фидель не сказал мне, что в кабинете папы из четырёх фотографий три были мои.

— В 1956 году в Мексике встретились два незнакомых человека — кубинец и аргентинец, они проговорили одну ночь и стали друзьями на всю жизнь. Как вы думаете, что так объединило Че и Кастро?

— Я отвечу так, как думаю. В ту ночь, когда Че встретился с Фиделем, они обсуждали самые разные вопросы. Че тогда ехал из Гватемалы. В Гватемале он увидел, как революционный процесс в этой стране был задушен крупными североамериканскими корпорациями. Поэтому он был несколько разочарован. Фидель же приехал в Мексику с опытом революции. В его биографии уже была атака на казарму в крепости Монкада. Поэтому Че подумал: «Вот он, человек, действительно знающий, что он хочет делать!» И он согласился стать врачом экспедиции на «Гранме».

Недавно я разговаривала с Фиделем. Он рассказывал мне об отце. Я начала улыбаться. Он спрашивает: «Над чем ты смеёшься?» — «Я смеюсь над тобой». — «То есть как это ты надо мной смеёшься?» — «Потому что ты даже не отдаёшь себе отчёта, что говоришь о нём, как о живом». Он на меня посмотрел очень серьёзно и сказал: «Твой отец жив». Так что эта дружба, родившаяся в тот день, когда они познакомились, живёт.

— Они всегда были серьёзными, суровыми революционерами?

— Нет, конечно, было много забавных эпизодов. Когда готовилась экспедиция, мой отец работал врачом в мексиканской больнице и, чтобы улучшить свои навыки, проводил операции на кошках. Он охотился на кошек, потом их оперировал. Вы знаете, кто ему помогал ловить кошек? Рауль Кастро! Рауль привозил папе кошек. Отец их оперировал, потом зашивал, но кошки почему-то не выживали. Рауль заинтересовался происходящим и однажды спросил: «Что такое с кошками происходит?» А отец был человеком очень откровенным. Он говорит: «Когда я их зашиваю, у них нет кишок, я забираю кишки для опытов». Рауль сказал: «Что ты говоришь? И ты будешь врачом нашей экспедиции? Да ни за что я не дамся в твои руки! Даже если буду умирать!»

Когда они тренировались в военном деле, их задержали. Фидель говорит всем: «Ни один из вас не должен признаваться в отношении нашей идеологической платформы». И поскольку никаких доказательств против них не было, они должны были быстро выйти на свободу. Как вы думаете, что сделал мой отец? Он не только сказал, что он коммунист, но принялся обсуждать с тюремщиками личность Сталина. Поэтому выпустили всех, кроме моего отца, которого объявили просоветским.

— Почему у Че больше поклонников, чем у Фиделя, которого очень многие критикуют?

— Дело в том, что Че нет с нами и, хотя образ его — пример для многих людей, физически он уже не приносит никакого ущерба империализму. А Фидель ещё жив и продолжает руководить единственной революцией в Западном полушарии и самым свободным народом на этой планете.

— Как были обнаружены останки Че Гевары и как проходило его возвращение на Кубу?

— Американский журналист Джон Андерсон поехал в Боливию и взял интервью у одного боливийского генерала, причастного к задержанию моего отца. Этот генерал указал ему, где похоронен Че. Но, сказал генерал, это нельзя публиковать, пока я не скажу об этом в своей собственной стране. Через некоторое время генерал выступил перед боливийскими журналистами. Тогда Андерсон позвонил нам на Кубу и рассказал эту новость. Кубинское правительство пригласило нас, детей, чтобы выяснить, что мы хотим делать. Мы очень уважаем нашего отца. Наша мама и наш народ воспитали нас в следовании его примеру. А отец всегда говорил: «Партизан, где погибнет, там и остаётся». Он был партизаном и свой последний бой провёл в Боливии. И его, по его принципам, надо было оставить там. Но если бы мы оставили его в Боливии, там бы уже выросла гора из костей Че Гевары! В Боливии, с её тысячами проблем, это могло бы произойти очень легко. Тогда правительство спросило кубинский народ, и народ ответил: «Вернуть Че на Кубу!» После этого Куба начала переговоры с Боливией о возвращении останков Че.

Пять лет велось расследование. Нашли останки всех партизан, кроме одного, похороненного на берегу реки. Захоронение было очень поверхностным. За 30 лет река сильно разлилась, и найти его не удалось. Останки остальных на Кубе. Когда Че везли по улицам, была абсолютная тишина, а ведь кубинцы — очень шумные люди. Но тогда замерли все — и дети и старики... Как будто это были другие люди... Помню, как тяжело мне было принять эту маленькую коробочку. Я же помнила моего папу всё время в движении...

Фидель тогда сказал: «Кубинская революция получила целый взвод поддержки»! Это правда так. Возвращение Че послужило укреплению революционного духа. Через несколько дней я получила письмо от одной кубинской девушки, которая написала мне: «Я жила во многих городах, но теперь я живу в Санта-Кларе. И никто не сможет увезти меня отсюда, потому что здесь покоится Че Гевара!»

— Как революционный дух уживается с современным кубинским туризмом?

— Представьте, что вы залезли на лестницу, чтобы покрасить крышу, а ваш друг держит лестницу снизу. И вдруг этот друг унёс лестницу. Вы падаете, и вам надо начинать всё сначала. Когда не стало СССР, у нас на Кубе была такая ситуация. Нам пришлось снова лезть вверх, чтобы красить эту крышу. При этом лестницу, по которой надо подниматься, мы должны строить своими силами, ступеньку за ступенькой. А где взять деньги? Капиталисты нам кредитов не дадут. Но Куба — красивый остров, где легко можно развивать туризм, и мы стали это делать. Туризм дал Кубе деньги для продолжения строительства социализма, но туризм породил и проблемы. Туристы к нам едут из капиталистических стран, и они везут с собой язвы общества потребления.

— Вы член партии?

— Да. И хочу сказать, что на Кубе вступление в компартию — очень большая честь. Из четырёх детей Че Гевары трое выполняли интернациональный долг, и только меня приняли в партию.

— Несколько лет назад как врач вы активно участвовали в приёме детей из Чернобыля на Кубе, несколько раз были в России, — вы знакомы с русской культурой?

— Единственное название книги, которое я знаю по-русски (хотя по-русски не говорю), — это «Как закалялась сталь». Ещё подростком я прочла эту книгу. Слова «Жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы» — это те слова, которые вели меня все эти годы.

— О чём вы жалеете больше всего?

— О том, что папа так мало был с нами. Если бы он был дольше, мы бы от него не отходили. Мы с Селией убедили бы его, чтобы он сыновей оставил дома, а нас забрал на Луну!* Мы до сих пор о нём скучаем. Мы постоянно говорим: «А если бы папа был жив...» Но самое главное, о чём я жалею, чего не могу себе простить, это то, что была слишком маленькой для того, чтобы пойти вместе с ним и сопровождать его до конца.

Как-то я шла по Гаване. Вдруг меня остановил негр в характерной одежде. Он говорит мне: «Вы знаете, что я сантеро?» (Сантерия — это кубинский аналог вуду.) «Да, — отвечаю я, — вижу». — «Вы знаете, что сейчас Санта-Клара стала мировым центром сантерии?» — «Нет, не знаю». — «Да, это так. Потому что с тех пор, как привезли вашего отца, это самое сильное, что может быть в ведении любого сантеро». Видите, даже для этого служит мой папа...

* Речь идёт о письме Гевары детям, где Че написал: «Моя маленькая Алейда! Ты должна подрасти и помогать своей маме во всех домашних делах. Ты должна помогать бабушке во всех домашних делах... Эрнесто, ты расти пока. А если, когда ты вырастешь, будет ещё идти война, то мы вместе — ты и я — будем воевать. Но если войны уже не будет, мы с тобой полетим на Луну в отпуск».


Александр Титков